Кошкин дом Домочадцы Выпускники О породе
<- ->

– Да ты попробуй, поживи, как кошка… Что ты нам завидуешь? Ну, да, да – спим когда хотим, где упадём, кормят за просто так, за ушком чешут… Почеши, кстати… Ну, и что? А еду ты когда-нибудь выпрашивала? Унижалась, в ногах валялась за шматок сырой курицы? Ты есть захотела – пошла, открыла, взяла… сыру вон себе навалила полную тарелку, да ещё с виноградом этим гадостным… Дай-ка кусок! Да не винограду… вот глупая. Виноград разве бывает кусками? Он или гроздьями, или ягодками отдельными. А вот сыр – он кусками…
– О чём бишь я? Да нет, я не голодаю, что ты сразу обижаешься – недокармливаю, недокармливаю… но хочется ведь не по часам! Не по расписанию! Не утром и вечером, строго в восемь и опять в восемь! Мы что, в армии?
– Что ты там пьёшь? Фу! И почему вот, кстати спросить, ты мне молока не даёшь? А? Во всех книжках, значит, котику молочко… в распевках – и в тех! Ми-миска молока… ми-мимо не налей… Ах, понос… Да с чего ты взяла? А с кефира не понос? Ну, вообще-то да, с кефира нет, сколько уж я его выпила… Зато к тебе никто не врывается в туалет! В любой момент, и даже не постучавшись…
– А восемнадцать часов спать знаешь как тяжело? Кто-то, видите ли, посчитал – а нам теперь отдуваться. Уж мы изворачиваемся как можем, дробим сон – полчасика здесь, часик там… А как много я всего не понимаю? Слыхала про "принцип кошки"? Это который "когда кошка сомневается – она вылизывается". А сомневаются – когда информации мало, или она неполная, или просто объяснили плохо… Ты замечала, сколько я на вылизывание времени трачу? Думаешь, мне, домашней – столько нужно, чтоб умыться? Ха! А "закон кошачьей безысходности"? Вот куда ты меня с колен ссаживать, куда… А-а… ванна у тебя набралась… Ну, пойдём, я посижу там с тобой.
– Чего-куда? Ты здесь, а домовой там, пароль уже подбирал… Я его шуганула. У меня в каждом ухе по тридцать два мускула, чтоб поворачивались как душе моей будет угодно – конечно, я его услышу, пусть и не рассчитывает втихушку тут пакостить. Дурак. Язык мне показал… Да, ты их не видишь. А оно тебе надо? Маленький, лицо как картофелина со дна мешка, полежалая и привявшая, глазёнки бегают…
– Да не брызгайся ты на меня! Нет, не боюсь я воды, вот глупость какая… просто… Тебе вот приятно, если на тебя неожиданно брызнут?
– Давай уже спать. Ну пойдём, пойдём… Я тебе помурчу… Ну, да, ты у меня о-фи-ген-но сообразительная – хвостом не укроешься, хоть справа налево его положи, хоть как. Пусти под одеяло. Что я, поспать не могу по-человечески, с комфортом? Вот так… и погладь. Ур-рм. Разбужу я тебя, разбужу, не проспишь. Спи давай. Гла-азки закрываются… Мяса мне завтра, что ли, купи. И себе. Попируем…

 

*******************************************************

Мой кот Альф, которому восемь лет, обожает сидеть на мониторе. Бросишь взгляд чуть выше экрана и встретишься с его зелеными глазами. Внимательно смотрит, что я там набираю. Звук клавиш явно его раздражает.
- Чего уставился? - спрашиваю его иногда, - Сказал бы что-нибудь, разговорились бы, пивка попили...
А он лишь поворчит что-то по-кошачьи и отвернется...
Проснулся я ночью оттого, что кто-то теребит мою руку. Медленно открываю глаза и вижу огромные глаза Альфа.
- Че дрыхнешь? Вставай давай, на крышу пойдем.
Я моментально вскочил и уставился на него. Мурашки по спине. Такой большой, лохматый и разговаривает!!! С минуту смотрели друг другу глаза в глаза, и тут, неожиданно, вероломно, с размаху, он врезал мне лапой в пах. Жуткая боль согнула пополам, но прояснила мозги.
- Ты чего, оxpенел совсем, котяра драный?!
- О! Очнулся, наконец!- прорычал он довольно, - А помнишь, Хозяин, ты щелкнул мне ногтем по яйцам в прошлую пятницу, когда бухой был? Мне тоже было больно.
- Так я же шутя!
- Я тоже пошутил, - ответил он и хитро улыбнулся, - давай одевайся, я уже готов.
И стал огромным красным языком энергично облизывать свою шерсть.
Я быстренько оделся, закрыл на ключ дверь квартиры, и мы стали подниматься вверх по лестнице подъезда. Темень ужасная, я постоянно куда-то натыкался и на что-то наступал. Лишь Альф шел мягко и уверенно.
- Открывай люк! - скомандовал он, - Васька, с.ка, алкаш с третьей квартиры лаз забил фанерой. Месяц уже на крыше не был. А нам, котам, без крыши нельзя.
Он еще что-то ворчал, а я, пыхтя, еле вытолкнул его наружу.
Кто не был на крыше летом в июне, тот многое потерял. Где-то в районе Азино забрезжил рассвет. Легкий прохладный ветерок бодрил и отогнал остатки сна прочь.
- Иди ко мне, Хозяин, мерзнешь, наверное.
Альф мощной лапой прижал меня к себе. Теплая, мягкая шерсть сразу согрела.
Мы сидели в обнимку на пропахшей битумом крыше и встречали рассвет. Он потихоньку и сладко мурлыкал и не отрывал взгляда от горизонта.
И вот, вспышки золотых лучей. Один, второй и Солнце медленно и грузно стало выкатываться на горизонт. Потрясающе! Тут же защебетали птички. Где-то внизу проскрежетал трамвай. Город оживал на глазах. Сорока деловито прошлась по краешку бордюра, искоса на нас поглядывая.
- Вот видишь, друг, только ради этого стоит жить! - сказа Альф и похлопал меня по плечу.
Проснулся я оттого, что Альф легонько царапал мне голову. Опять явился ночью и улегся на подушку поверх мой головы. Я улыбнулся, вспомнив сон, и потрепал его за уши.
- Пошли, ворчун, напою тебя молоком!
В тот же день я выдрал щит, которым был заколочен кошачий лаз на крышу.
Коты должны бывать на крыше.

*******************************************************

Гад он и сволочь! Тварь мерзкая! Паскуда!
Я сидела под дверью, захлопнутой перед моим носом и пыталась унять ненависть, клокотавшую в груди. Это же надо додуматься! Ну лэптоп. Ну дорогой. Ну файлы там шмайлы. Ну упал со стола... Но это же не повод, чтобы распускать руки!
В самом-то деле. Я независима. Вот сейчас встану и уйду. И больше не приду! Никогда! Ненавижу!
Конечно, как у мерзавца хорошее настроение так "моя кисочка...", а как я СЛУЧАЙНО(!) поломала этот его компьютер (слово-то какое паршивое - ком-пью-тер), так я и "пиридаска" и "вонючая падла" и... ну не важно. Главное ясно, что человек думает о своём тупом компьютере больше чем обо мне.
Я всегда была уверена, что я и есть основная путеводная звезда его никчёмной жизни. Ан нет. Оказывается есть вещи и поважнее "моей единственной Люсеньки".
Я в ярости прошлась по комнате. Подошла к двери и прислушалась. Ругается. Чем-то там гремит. Собирает с пола остатки своего дорого и ненаглядного.
А не надо разбрасывать свои вещи по всему дому. Сам виноват. Понаставил тут своего оборудования, программёр несчастный. Ага, коньяк пьёт. Звенит рюмкой и бутылкой. Нервничает, я чувствую. А я? А о моих нервах кто подумает? Вас когда нибудь били? Вас бил родной человек, с которым вы уже восемь лет вместе? Мне так обидно, что я не могу сидеть на одном месте!
Да, я не зарабатываю денег и целый день сижу дома. Да, это правда. Я и на улицу редко выхожу в последнее время. Но кто его встречает и кто радуется как сумасшедшая этому любителю распускать руки? Кто? Мамаша его? Ахахаха. Как же. Только я терплю всё. Вернее терпела. Больше нет моих сил! На фиг! Ухожу!
Незаслуженная обида ещё во всю клокотала в моей груди. Я прошла на кухню и села у окна. Уйду. Точно уйду. За окном идёт дождь. На улице тоскливо и одиноко. А у меня дома тепло и хорошо, правда тут меня обижают. За стенкой стихло. Странно.
Я опять независимо, типа просто пройти надо, остановилась под дверью послушать. Что-то он там ковыряет, садист. Ладно, пусть поковыряется, так ему и надо. Я села в кресло у телевизора. Одной я смотреть ящик не люблю, только вместе. Как бывало хорошо... нет, никаких воспоминаний. А то обида пройдёт.
Дверь приоткрылась. Ага. Буду тупо смотреть в телевизор и делать вид, что мы незнакомы. Съел?
Шуршит сзади. Закуривает, дрянь такая, знает же что я не переношу табака в комнатах. Ладно ладно, за всё тебе отольётся...
- Люся... Люсенька...
Ага. Щаааас. Сначала по спине, по уху, а потом "Люсенька". А вот тебе!
Я встала и не глядя на смущённую рожу хама пошла в комнату. На столе лежали части компьютера. Да, ну скинула случайно, ну виновата конечно. Но бить!!! Меня!!!
- Люсинда... ну иди сюда... ну ладно тебе...
Я продолжала делать вид, что не понимаю к кому обращаются. Пошла обратно на кухню. Он следом. И ноет и ноет.
- Ну иди же, зверёныш, ну я же тебя люблю.
Да я тоже тебя... Любила...
- Ну иди, иди... ну не дуйся...
Его рука протянулась сзади и начала теребить моё ухо.
А вот это запрещённый приём. Он знает насколько мне это приятно. Я конечно продолжала индифферентно смотреть в окно, но обида, моя обида, стала проходить.
Может простить урода? Всё таки первый раз. В следующий раз, не дай бог, но если он меня тронет ухожу сразу! Сразу же! А сегодня ладно. Сегодня я почему-то добрая.
Я обернулась и посмотрела ему в глаза. А он в мои. Обрадовался, что я его простила. То то. Будет знать моё благородство. Я грациозно потянулась и выгнула спинку. Распушила хвост и начала мурлыкать. Он обрадовался взял меня на руки и стал ласково подёргивать меня за усы. Я отворачивалась и делала вид, что мне это неприятно. Ладно... я не злопамятная. Правда я уже успела нагадить в его ботинки и разорвать когтями подкладку его пальто...